Путь хирурга

Поступление в ВУЗ практически совпало с разрушением той страны, которую мы знали. Люди еще оставались прежними и отношения тоже. Моя семья не была готова к новым рыночным отношениям и новая реальность сильно повлияла на наше благосостояние.

К тому же в ВУЗе я впервые столкнулся с ксенофобией. Самое неожиданное — со стороны преподавателей явно нерусского происхождения.

Так или иначе это повлияло на мою успеваемость и о красном дипломе, как у моих брата или сестры, уже не могла идти речь.

И самое досадное, как я считал многие годы после окончания ВУЗа, это то, что впервые на нашем курсе была отменена субординатура по хирургии. До нас все становились хирургами и спустя 3-5 лет шла первичная переподготовка и специализация по той или иной специальности, которую выбирал сам врач.

Единственное, что меня поддерживало, главный врач обещал спустя какое-то время отправить меня в ординатуру по общей хирургии, т.к. планировалось открытие отделения по плановой хирургии на базе Городской больницы.

Интернатура. Это было блестящее, на самом деле, время, которое я очень тепло вспоминаю. Моя интернатура началась с нейрохирургического отделения.

Светлая память Льву Павловичу Халтурину. В августе 1996 года врачи ушли в отпуск, остался один заведующий и меня отправили к нему в помощь на усиление. Мы с ним очень хорошо сдружились. И спустя несколько дней, может быть, неделю, он мне предложил выполнить самостоятельно нейрохирургическую операцию — трепанацию черепа под его руководством. Что и было успешно выполнено с удалением субдуральной гематомы. Обычно у хирургов первая операция — это все-таки аппендицит или малая грыжа, а вот у меня первой операцией в интернатуре была трепанация черепа.

Спустя еще некоторое время заведующий предложил мне остаться и стать нейрохирургом. Это замечательная работа, но я себя никогда не видел в этой специальности и вежливо отказался. Ведь я поступал в ВУЗ только для того, чтобы работать именно хирургом.

В больницу привозили все виды травм — ранения живота, груди, конечностей, головы. Можно сказать, что я несколько игнорировал работу травматологом и все время посвящал работе по травме живота, в первую очередь, а также работе во 2-й Городской больнице, которая специализировалась по общей хирургии (в ней два отделения по общей хирургии на 80 коек) и многопрофильной Областной больнице.

В своей больнице я, конечно, изучал травматологию, ассистировал и оперировал по этой специальности, но при первой возможности уходил на ранения передней брюшной стенки, закрытые травмы живота, огнестрельные ранения. Такого рода травмы считались ответственной работой и молодых врачей не допускали до выполнения операций на передней брюшной стенке. Но моя постоянная отдача и мое огромное желание, видимо, как-то повлияли. Мне разрешили прооперировать первое для меня проникающее колото-резаное ранение передней брюшной стенки с повреждением печени.

Это было для меня своего рода триумфом, ведь больше никому из интернов этого не позволяли. Операция прошла успешно, ранение печени было ушито и пациент выписан домой на 7-8 сутки. С тех пор мне стали позволять оперировать животы, еще будучи интерном.

Одно из них связано с именем замечательного хирурга Виктора Николаевича Тарбаева, у которого я проходил интернатуру по сосудистой хирургии. И, конечно, я многократно просил, чтобы мне дали выполнить какую-то операцию. Сначала мне позволили выполнить флебэктомию и, возможно, по моей тщательности работы, возможно, по отношению к делу через некоторое время мне поставили условие: мне позволят выполнить более серьезную операцию — ампутацию бедра у пациента с тяжелой необратимой сосудистой патологией с гангреной ноги — при условии, что я уложусь в 30 минут от разреза до зашитой раны. Т.е. я должен буду хорошо знать ход операции и уверенно выполнять все этапы. К моему счастью, я уложился в 27 минут, это я помню до сих пор. И эта операция была записана на меня.

Представьте себе состояние молодого хирурга, которому ассистирует ас из асов да еще и на время! Большое спасибо за то, что это было сделано. Я запомнил это на всю жизнь.

Наиболее сложно было, конечно, во 2-й Городской больнице. Там были свои 5-6 интернов, которых они должны были готовить, и тут еще приходил я, травматолог-ортопед. Возможность что-то сделать, поучаствовать в операциях приходилось вырывать друг у друга с большим трудом. Я понимал, что предпочтение отдается своим и это естественно, поэтому начал ходить в больницу в выходные и праздничные дни. И видимо, несколько месяцев такого фанатизма привело к тому, что мне наравне с собственными интернами стали давать операции.

Это было трудно. Это было интересно. Это было необходимо.

Ко всему прочему, я должен был еще ходить и в свою больницу как травматолог. Да, это требовало много усилий. Но я себе по-другому не представлял. Тогда я считал большим недостатком, что судьба меня не привела сразу в ту специальность, о которой я мечтал. Сейчас, спустя много лет, уже будучи пластическим и общим хирургом, я понимаю, как же мне повезло, что так сложилась жизнь, и что она вела меня таким образом. Я получил колоссальный опыт во всей хирургической деятельности.

По окончании интернатуры у нас была надежда, что нам дадут сертификаты хирургов, но дали нам впервые сертификаты травматологов-ортопедов и моим рабочим местом оказался городской травматологический пункт.

Не передать словами те эмоции, которые я испытал, то разочарование и горечь от того, что я начал свою работу не со своей любимой специальности и не в том месте, где я хотел.

Я себя представлял в хирургическом отделении в должности хирурга, а тут травмпункт и травматолог-ортопед. Но тогда мне пришлось отмести все переживания в сторону и как можно глубже погрузиться в работу в операционной.

Я также продолжал ходить, уже будучи врачом, бесплатно дежурить во 2-й Городской больнице и все, что было связано с операциями, выполнял с максимальной отдачей.

97, 98, 99, 2000-й годы. Это были действительно тяжелые годы для бюджетников, приходилось брать по 15-20 дежурств в месяц, чтобы иметь хоть какие-то средства. Не считая тех бесплатных дополнительных дежурств, которые были необходимы для поддержки хирургической формы.

Хорошо, что далеко не все хирурги любят оперировать, я этим воспользовался. В травмпункте была малая операционная, где зашивали поврежденных, вправляли вывихи и т.д. и т.п. Коллеги вели прием, а я работал в операционной. Всех разбитых, покалеченных мне по конвейеру направляли в операционную. И все были довольны.

Раз в три месяца у нас были обмены из травмпункта в стационар, в травматологические, ортопедические, нейрохирургические, ожоговые отделения. Я старался попасть таким образом, чтобы получалось не 3 месяца, а 6 — либо чьи-то отпуска, либо заранее договаривался. Всех это устраивало, работа в травмпункте была более легкой, и люди хотели там отдохнуть. Это понятно, и хорошо для взрослых хирургов. Мне же наоборот хотелось больше заниматься лечением, особенно тем, что касалось травм живота и вообще любых больших операций.

Так я получил колоссальный для меня опыт работы в ожоговом отделении, что бесценно для пластического хирурга.

В эти годы я был неженат и даже во время отпусков, которые у меня были, я просто приходил на работу, в стационар, в 1-ю или во 2-ю Городскую. Слава Богу, в отпусках я был освобожден от ведения историй болезни, документации. Это была чистой воды хирургия. Я приходил, шел в те операционные, которые были мне нужны, договаривался о выполнении тех или иных операций или участии в них. Если мне чего-то не хватало, я доучивался, смотрел на месте.

Как-то раз один из моих более старших коллег, когда я был в отпуске и постоянно ходил на работу, высказал мне, что при таком моем отношении к работе можно сложить впечатление как-будто я не уверен в себе как в специалисте. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Было очень грустно слышать, что такие мысли могут рождаться у людей. Сейчас этот коллега уже не работает в хирургии. Не хотел бы я вспоминать его слова, но помню их четко до сих пор.

4 года работы травматологом наполнили мой арсенал большим количеством операций на верхних, нижних конечностях, грудной клетке, брюшной полости, периферических нервах и, конечно, при травме живота.

Была подготовлена большая научная работа по травме живота, за что я был премирован главным врачом.

Спустя несколько лет работы дальнейшая специализация в травматологии не имела смысла и я принял решение уходить из больницы.

С сертификатом травматолога-ортопеда ни в одну из других больниц города, по большому счету, нельзя было устроиться работать, кроме ЦРБ Костромы на прием в поликлинику.

Конечно, это было понижение и в зарплате, и в статусе. Но это было неизбежно. О переходе в хирургический стационар ЦРБ тоже не могла идти речь из-за отсутствия сертификата по общей хирургии.

Поэтому на учебу по общей хирургии я поехал за свой счет. Завкафедрой хирургии ЯГМА, куда я поступил на переподготовку, была крайне удивлена, потому что за всю историю кафедры я был единственным курсантом, кто переобучался с травматологов в хирурги, а не наоборот.

И уже по возвращении меня приняли в штат хирургического отделения. А спустя 2 месяца мне возместили расходы на учебу по этой специальности.

Тут пригодился большой опыт работы травматологом, потому что больница была центральной районной и подавляющее большинство госпитализаций было связано с травмами. Ну и, конечно, хирургия, много плановой хирургии.

Мне практически сразу присвоили 2-ю категорию по хирургии. И операции были уже в той области, которая меня больше всего интересовала.

Одной из наиболее распространенных операций в общей хирургии была операция грыж передней брюшной стенки. У одной из пациенток в возрасте за 60 лет с грыжей после аппендицита был большой кожно-жировой избыток, так называемый “фартук”. Я устранил грыжу, но большой кожно-жировой фартук остался висеть. Я не знал, как с ним бороться, и это меня расстраивало.

С этим вопросом я обратился к известному профессору Пшениснову К.П. в Ярославскую медицинскую академию.

Он не проявил особого энтузиазма в помощи для решения этого вопроса, но дал мне много ссылок на разных авторов для ознакомления, все они были иностранные.

Я все перевел, прочитал и через несколько месяцев приехал к нему с отчетом. После этого он порекомендовал мне учебу в Институте им. Вишневского у академика А.А. Адамяна по специальности “Хирургия грыж”.

Команда академика была наиболее известной в стране по внедрению новых методов хирургии грыж и по абдоминопластике, в том числе. Это был большой отдел пластической хирургии, который включал в себя несколько отделений, где выполнялись все пластические операции, в том числе и большое количество операций по грыжам и абдоминопластике.

Так в 2004 году я получил сертификат пластического хирурга.

С этим связана одна интересная история. Когда мне вручали сертификат, я спросил Арнольда Арамовича, почему в нем нет слова “хирургия грыж, герниология”. На что он мне ответил — “Так Вы же стали пластическим хирургом, можете и это делать”.

“Нет, мне этого мало. Я приехал учиться у вас грыжам, я научился и это надо отобразить”.

Через несколько часов мне в сертификат дописали кроме пластической хирургии еще и герниологию. Я так понимаю, что это единственный сертификат в мире и в России, который имеет такую запись “пластическая хирургия и герниология”.

По возвращении я отчитался Пшениснову К.П. о проведенной учебе, продемонстрировал сертификат, и не забуду выражение лица Кирилла Павловича, когда он увидел там еще и подпись “герниология”. Это было, видимо, неожиданно для него.

Полученные в Москве знания я применял ежедневно в своей работе в Костроме. Особенно это касалось хирургии паховых грыж с применением сеток под местной анестезией.

Дальнейшее мое развитие было связано с именем Андрея Борисовича Кибирева, главного врача Медицинского центра “МИРТ” и на тот момент главного нейрохирурга области.

На одном из дежурств скорая помощь привезла пациента с травмой головы и после обследования было решено, что нам нужна нейрохирургическая помощь. Дежурил в этот момент как раз Андрей Борисович. Мы вызвали его по санавиации для оказания помощи этому пациенту. Он приехал, была выполнена необходимая операция — трепанация черепа с удалением гематомы.

В ходе операции и позже мы познакомились. Его интересовала моя деятельность как общего хирурга, устранение грыж, ну и наличие действующего сертификата пластического хирурга.

Вскоре последовало приглашение выполнить операцию по устранению паховой грыжи с сеткой в Медицинский центр “МИРТ”. Меня научили выполнять эту операцию без наркоза и уходить без дренажей, т.е. выполнять ее очень тщательно. Видимо, это произвело впечатление на главного врача и после этого поступило предложение совмещать работу хирургом в МЦ “МИРТ”.

После получения лицензии по пластической хирургии я уже начал принимать и работать как пластический хирург. К нам активно подключился сотрудничать профессор Пшениснов. Операций было много. Порой он приезжал оперировать по 2 раза в неделю, это не считая моих операций.

Через некоторое время меня назначили зам. главного врача по хирургии в МЦ “МИРТ”. Стояла задача развивать хирургическую активность. Если поначалу были 1-2 операции в неделю, то достаточно быстро дошло до 4-5 операций в день с привлечением травматологов, урологов, сосудистых хирургов и врачей других специальностей.

Параллельно шла активная работа в государственных больницах. Так в 2006 году я уже начал совмещать, а через год перешел полностью на работу в штат 2-й Городской больницы, самой хирургической больницы Костромской области.

Примерно в это время моя супруга работала врачом, дерматологом-косметологом в городской больнице и в частном центре. Будучи в положении, в один из дней она мне позвонила и сообщила о том, что директор частной клиники повысил на нее голос. Я тут же приехал в клинику. Слава Богу, до рукоприкладства с моей стороны дело не дошло, но желание, конечно, было.

После этого инцидента она уже не вернулась на работу в эту клинику. Медицинский центр “МИРТ” дал нам в аренду небольшой кабинет и дальше она работала в этом кабинете. А в 2007 году я смог основать отдельный небольшой медицинский центр, который называется “Центр косметологии и хирургии”. И это дата начала нашей деятельности в области эстетической хирургии, с получением в дальнейшем лицензии на косметологию, дерматологию, хирургию и пластическую хирургию.

Переход во 2-ю больницу привел не только к многократному увеличению оперативной активности, но и стал началом крупномасштабной научно-практической работы.

Я провел анализ лечения пациентов за 10 лет в двух отделения 2-й Городской больницы отдельно прооперированных с сеткой, отдельно без сетки. И посчитал результаты лечения неудовлетворительными.

Чтобы объективно оценить результаты лечения и начать лечение на современном уровне, в Поликлинике №3 мной и руководством больницы был организован прием пациентов с грыжей живота. Были отобраны сотни пациентов с рецидивами грыж для оперативного лечения.

Началась огромная работа.

В тот момент я был хирургом 2-й городской больницы, совмещал это с дежурствами на 1.5-2 ставки, был хирургом в МЦ “МИРТ” и еще посещал операции в ЦПХ города Ярославль. А также вел прием в Поликлинике №3.

Надо сказать, что длительность операций с грыжами редко была меньше 4-х часов. Были пациенты с грыжами, рецидивами грыж и сопутствующими заболеваниями. И всем выполнялась одновременно пластика живота. Рецидивы грыж подразумевали спайки внутри брюшной полости. У кого-то нужно было удалять желчный пузырь. Кому-то нужно было делать гинекологические операции совместно с гинекологами. То есть длительность операции была в среднем 5-5,5 часов.

Через некоторое время результаты этой работы были доложены на врачебной конференции больницы, затем в Костромском обществе хирургов, Северо-Восточном партнерстве пластических хирургов в городе Ярославль и многократно на всероссийских съездах пластических хирургов, а также на конгрессе пластических хирургов и герниологов.

Результаты были действительно блестящими, чему я был очень рад и горд этим.

Я могу утверждать, что в этот период времени я ввел в Костромской земле такие операции как устранение послеоперационных грыж sublay с расположением сетки под мышцами передней брюшной стенки, сепарацию передней брюшной стенки при операциях, операцию паховых грыж по Лихтенштейну под местной анестезией и обучил этим методикам всех желающих коллег в обоих отделениях.

Имея уже приличный опыт работы в этой области, я поехал еще раз на учебу к президенту общества герниологов РФ профессору Тимошину. Безусловно, полученные новые знания я тут же внедрил в работу отделений 2-й городской больницы.

Параллельно шла активная работа в МЦ “МИРТ”. Операций было много, очень много, как самостоятельных, так и с профессором Пшенисновым. В 2009-2010 годах профессор стал все чаще оперировать в Москве и мне поступило предложение совмещать работу в ЦПХ города Ярославль, которое я с энтузиазмом принял.

ЦПХ города Ярославль был одной из самых известных клиник РФ в области пластической хирургии. И это доверие дорогого стоило, ведь поначалу профессор передавал мне на операции своих пациентов, а затем пациенты уже шли на меня.

Несколько недель я проработал одновременно в трех операционных — 2-й городской больницы, МЦ “МИРТ” и ЦПХ в Ярославле. Это было уже перебором. С огромным сожалением мне пришлось расстаться с МЦ “МИРТ”. Я вспоминаю работу в коллективе этой клиники с большой любовью.